10.03.2016 14:17

Стремление девушек быть модными, красивыми, покорять подиумы, участвовать в конкурсах красоты и нравиться мужчинам подвигает их на долгое голодание. Но за модной недосягаемой планкой с надписью «худоба» нет ничего, кроме темноты, апатии, страданий и депрессий. Жертвами анорексии в Могилёве уже стали две девушки.

С нами согласилась поговорить одна могилевчанка, которая несколько лет назад также страдала от анорексии. Девушка сумела одержать верх над этим серьёзным психическим недугом. Сейчас она учится на 3 курсе института и ведёт нормальный образ жизни. Своё имя и фамилию она попросила не называть.

– Что Вас заставило искать сомнительное счастье?
– Начну, пожалуй, с того, что я всегда была идеалисткой. Для меня было болезненно важно быть во всём первой и самое главное – в учёбе. Конечно, странно думать, что зубрилка-отличница когда-нибудь может заболеть подобной болезнью. Разумеется, тут сыграла свою роль не только учёба. Неотъемлемую часть в жизни «поломанных людей» играют именно чувства, взаимоотношения и оценка других людей. Поэтому, когда я стала понимать, что в личной жизни что-то не складывается, что с друзьями проблемы, да и оценка окружающих не так высока, как хотелось бы, сразу начала задумываться, что что-то во мне не так. А значит, нужно сделать себя идеальной.

– И с чего начиналось похудение?
– Всё началось с того, что я просто постепенно стала сокращать количество пищи. В принципе, это было очень выгодно, потому что родители ничего не замечали: ела я всё то же, что и они, вот только с каждым днём всё меньше и меньше, а порой, при возможности, и вовсе пропускала приёмы пищи. Что касалось обеда в институте, так это вообще не обсуждалось, я просто настолько погружалась в учёбу, что не было времени даже подумать о еде. Сначала родителей я обманывала легко, они не замечали ничего подозрительного в моём поведении, так как на глаза старалась им не попадаться (или была на учёбе, или запиралась в комнате). Единственное, что, конечно, стало выдавать, так это похудение и постоянное подавленное состояние. Постепенно я стала есть настолько мало, что для меня ничего не стоило продержаться несколько дней на воде. Помню, мой рекорд был 4 суток. Это я себя так проверяла на «слабо».

– Менялось ли что-то со временем в поведении? Начали ли что-то замечать родители?
– Страсть к похудению превратилась в навязчивую идею. Со временем я выучила буквально наизусть всю таблицу калорийности продуктов, ела только по определённым часам и то мизерное количество. Родители, да и все окружающие уже начали что-то замечать. Все пытались меня накормить, убедить, что я не права, что я больна, но я этого слышать не могла. Постепенно для меня все превращались во врагов, поскольку еда для меня была чем-то запретным и абсолютно неприемлемым. Родители не знали что делать, поскольку убедить человека без его желания практически невозможно. Мама меня водила по психологам и психотерапевтам, но, послушав меня, врачи отказывались работать над таким случаем. Мне это было на руку, поскольку больной я себя не считала. Я думала, что всегда можно остановиться, это всё в моей власти. Но как-то не получалось. При росте 175 см мой минимальный вес составлял 38 кг, при этом в подростковом возрасте я весила 60-62 кг.

– Часто ли Вы голодали по два-три дня, и какие ещё крайние меры применяли?
– Ничего кардинального не делала. Разве что пила постоянно мочегонные и слабительные. Но я знала девушек, пропагандирующих такое нездоровое похудение, которые шли на крайние меры. Доходило даже до того, что они пили различные чистящие средства и бытовую химию, отчего их в буквальном смысле выворачивало наружу, зато они теряли более килограмма веса. Вообще, хочу заметить, что настроения на этих форумах, где я с ними познакомилась,  переходят все грани разумного. Это поистине похоже на секту, основная идея которой – приближение веса к нулю. Я не шучу! Это очень опасные места для неокрепшей подростковой психики.

– Были ли какие-либо проблемы со здоровьем?
– Разумеется, были. Потеря веса так просто не проходит. Первое, и самое главное, это то, что из-за отсутствия глюкозы, не было никакого настроения, пока я окончательно и очень глубоко не погрузилась в депрессию, а оттуда – полная апатия, нежелание никого видеть, да и, собственно, жить. Что касается физического самочувствия, так это постоянные головные боли, причём просто невыносимые, общая слабость, быстрая утомляемость. Помню, я спать могла сутки напролёт, потому что во время сна тратится меньше энергии, а потребность в пище становится соответственно ниже. Также у меня уменьшилась в размере щитовидка, поэтому не вырабатывалось достаточное количество гормонов, прекратились месячные, опустились почки из-за недостатка жировой прослойки, частота сердечных сокращений порой уменьшалась до 35-37 ударов в минуту, я постоянно мёрзла, начались проблемы с памятью. Чем дальше – тем больше всё новых и новых болячек. В общем-то, прогнозы были далеко неутешительные.

– Как Вам удалось вовремя остановиться и вернуться к полноценной жизни?
– Это сделала не только я сама, разумеется, помогли врачи. Всеми правдами и неправдами меня положили в больницу. Сначала хотели отправить в специальный медицинский центр в Минске, но потом положили в Могилёвскую психиатрическую больницу. Врачи там замечательные, по крайней мере, они взялись за лечение, да и уход потрясающий. Большое значение имело общение с другими людьми, оно, как ничто другое, очень помогает вернуться к жизни. Конечно, должное нужно отдать родителям, поскольку они постоянно приходили, приносили все необходимое, старались всячески отвлечь. Знаете, наверное, одна из основных причин, которая заставила меня взять себя в руки, – это родители. Потому что смотреть, как они волнуются, переживают, делают всё возможное, чтобы помочь, невыносимо. Это и было решающим толчком к выздоровлению.
Большая часть работы зависит только от нас самих. Самое главное – это признать, что вы больны, больше не можете контролировать ситуацию и постараться принять помощь. Нужно в какой-то степени «переломить» своё мироощущение и взять совершенно другой курс. Я внутри постоянно убеждала себя, что нет ничего страшного в еде, что еда – средство жизнеобеспечения. Начинала с малого, постепенно увеличивала порции, и через физическую боль, отвращение, чувство рвоты я всё же смогла приучить свой организм питаться нормально. Конечно, процесс выздоровления был долгий и очень непростой, со срывами и периодами ремиссии, с постоянным наблюдением врачей и таблетками. Но в течение последних лет я стараюсь поддерживать себя и свой вес в пределах дозволенных норм. Естественно бывают сложные времена, но я справляюсь и полностью контролирую ситуацию.

– Что бы Вы могли посоветовать молоденьким девочкам, мечтающим об идеальной фигуре?
– Только со временем осознаешь, что все эти модные идеи не стоят таких мучений и жертв. Я понимаю, что у всех подростков в переходном возрасте появляются проблемы с самооценкой, но не стоит забывать, что таких, как мы, больше нет и никогда не будет. Вы все прекрасны, потому что индивидуальны. Это и делает Вас удивительными личностями. Ни худоба, ни стройность не смогут решить ваших проблем и сделать счастливыми.

Екатерина Фаенко, vestnikmogileva.by